Feeds:
Записи
Комментарии

Posts Tagged ‘альтернативная история’

Конспект статьи Jordi Freixas «La niña Julia y el escribidor:
una forma no-habitual de externalización»,источник: http://www.aeten.ru
Перевод с испанского: Черкасова Елена

С консультантом (Хорди) связывается отец девочки, с которой произошел несчастный случай. Во время праздника на одном из аттракционов плохо закрепленная металлическая опора упала ей на палец и сильно его повредила. К счастью, палец не ампутировали, что было весьма вероятно, однако дочь проходила лечение в течение полутора месяцев. Было проведено хирургическое вмешательство и временное наложение гипса, а затем последовал период восстановления. Помимо физического увечья девочка получила еще и психологическую травму.
Она была очень обеспокоена тем, как будет восстанавливаться ноготь. Во время травмы он сошел полностью и теперь растет неправильно. Также отец сказал, что в школе одноклассники дразнят его дочь и говорят, что у нее вместо ногтя растет «копыто».
Была достигнута договоренность, что они вместе с дочерью придут на консультацию.

Когда отец с девочкой пришли на встречу, Хорди спросил Юлию, знает ли она, почему они здесь.

Юлия: Из-за пальца.
Хорди: Что случилось с твоим пальцем?
Юлия: Он не двигается.

Хорди попросил показать ему палец, и она это сделала.

Юлия: От того, что я им не шевелю, он стал совершенно синий.
Отец: А еще все остальные пальцы отделены от него.
Хорди: Расскажи, как произошел этот несчастный случай?
Юлия: Мне на палец упала железная труба… ( начинает плакать).

Консультант присаживается рядом и обнимает ее, подает ей салфетку и, когда девочка немного успокаивается, продолжает.

Хорди: Сколько тебе лет?
Юлия: Десять. Я в пятом классе.
Хорди: Какой предмет тебе больше всего нравится в школе?
Юлия: Танцы.
Хорди: Полагаю, что это дополнительные занятия. Ты занимаешься танцами в школе?
Юлия: Да. Одна из преподавателей нашей школы — балерина. После занятий она ведет кружок танцев.

Консультант задает дополнительные вопросы и узнает, что Юлия занимается танцами с 5 лет и что ей нравятся современные танцы. Также он спрашивает о ее друзьях (конечно, это девочки, потому что мальчишки из их класса все тупые) и кем бы ей хотелось быть, когда она вырастет (она хотела бы быть воспитателем в детском саду, а также балериной). Консультант спрашивает, о чем ей нравится разговаривать с друзьями, смотрит ли она телевизор и какие программы ей там нравятся.

Хорди: А как бы все было, если бы эта история с пальцем перестала тебя волновать?
Юлия: Не знаю.
Хорди: Как бы ты начинала твой день? Наверное, с того, что ты встала с кровати и пошла в душ?
Юлия: Нет.
Отец девочки: Нас пятеро в семье, а в доме 2 ванные комнаты, так что думаю, первое, что она бы сделала, – это пошла бы поднимать своего брата, как и раньше.
Юлия утвердительно кивает.
Хорди: Юлия, я знаю, что тебе делали операцию на пальце, зашивали рану, а затем наложили на него шину (продолжает, обращаясь к поврежденному пальцу девочки): Тебе тогда было плохо?

Девочка удивлена. Консультант предлагает Юлии помочь своему пальцу говорить, потому что без ее помощи ему очень сложно выражать свои мысли. Как ей кажется, что он мог бы сказать?

Она соглашается с тем, что если бы палец мог говорить, то он бы сказал, что ему было очень плохо. Консультант продолжает беседу, обращаясь к пальцу, а девочка отвечает от его имени.

Хорди: А сейчас тебе немного лучше?
Юлия: Я думаю, что он бы сказал «да».
Хорди: Тебе хотелось бы двигаться немного больше?
Юлия: Да.

Девочка все больше расслабляется и, полулежа на диванчике, удерживает руку на уровне головы, что позволяет консультанту обращаться напрямую к поврежденному пальцу, пока она «помогает» ему отвечать.

Хорди: Ты чувствуешь себя очень больным?
Юлия: Немного, не очень сильно.
Хорди: Как ты думаешь, тебе станет лучше, когда с тебя снимут повязку?
Юлия: Да. И когда закончится восстановительный период.

Отец Юлии уточняет, что процесс реабилитации еще не закончен и что они продолжают делать специальные упражнения с резиновым мячиком.

Хорди (продолжая обращаться к пальцу): Тебе нравится делать упражнения? Или они тебе кажутся немного скучноватыми?
Юлия (от имени пальца): Скучноватыми.
Хорди: Кто помогает тебе делать упражнения?
Юлия: Мой отец.
Хорди: А также Юлия?
Юлия: Да.
Хорди: И ты становишься с каждым днем все сильнее?
Юлия: Да.
Хорди: Я думаю, что Юлия очень хорошо о тебе заботится, ведь она хочет, когда вырастет, стать воспитательницей в детском саду. Я считаю, что ты очень храбрый палец. Несмотря на то, что ты натерпелся страху и этот страх уже полтора месяца заставляет тебя почти не шевелиться, ты всё равно каждый день делаешь упражнения с мячиком. И эти упражнения помогают тебе развиваться, хотя тебе это дается нелегко и ты до сих пор немного побаиваешься.
Юлия, я хочу поблагодарить тебя за смелость и за то, что ты помогаешь своему пальцу. Я уверен, что ты и дальше сможешь ему так же хорошо помогать и он сможет двигаться, как балерина.

На этом первая встреча была закончена.

Через пару дней консультант позвонил отцу Юлии с тем, чтобы попросить прочитать сказку, которую он отправил для его дочери по электронной почте. Его интересовало, насколько, с его точки зрения, эта сказка ей понравится и есть ли в ней какие-либо неточности. Отец девочки выразил благодарность за встречу и проделанную работу и сказал, что он не подозревал, насколько тяжело переживала его дочь, и что ему было очень грустно это осознать.

Хорди Фрейчас говорит о «не совсем обычном способе экстернализации», поскольку, как правило, экстернализуется проблема. В данном случае он решил экстернализовать того, кто переживал страх. При таком подходе к истории с несчастным случаем на первый план выходила способность Юлии к активному действию, ее личное участие в этой ситуации. И, с его точки зрения, это было наиболее полезно. Если бы экстернализировался страх (как проблема), скорее всего, путь терапии был бы длиннее и сложнее.

Сказка для Юлии:

ПАЛЕЦ, КОТОРОМУ БЫЛО СТРАШНО

«Жил был палец. И вот однажды он решил пойти в парк аттракционов. И когда он туда пришел, на него случайно упала железная труба и очень сильно его повредила. Из раны шло так много крови, что палец подумал, что он, наверное, умрет.

Его отвезли в больницу и там лечили. И все это было очень трудно. Ему зашили раны, сделали перевязку и наложили шину, отчего он стал совершенно неподвижным. Когда повязку сняли, оказалось, что теперь на нем нет ногтя. Но самое главное – ему было очень страшно. Страх, который появился, когда на него упала железная труба, и никак не уменьшался. Но еще хуже этого было то, что этот страх был таким сильным, что начал заражать собой и других. Палец жил на руке десятилетней девочки, которая училась в 5 классе и которую звали Юлия. И этот страх стал подниматься вверх по руке и плечу и заразил собой Юлию. А потом он заразил еще папу Юлии и ее маму.

После того как закончилось лечение, наступил восстановительный период. Поврежденному пальцу помогала Юлия, которая им шевелила, и ее родители, которые говорили, как нужно делать специальные движения, которые прописал врач. Родители Юлии, наблюдая за тем, как выздоравливает палец, с каждым разом боялись все меньше и меньше.

Однако сам палец оставался парализованным своим страхом. И практически не двигался. Он делал это настолько мало, что весь посинел. А еще он старался держаться подальше от своих «братьев», других пальцев. Средний и большой пальцы были очень сильными и ловкими и умели делать такие вещи, которые другие пальцы не могли.

Поскольку поврежденный палец был «заражен» страхом, то этот «паралич страха» заразил и Юлию. Палец стал парализованным физически. Постоянно недвижим. А Юлия «застыла» эмоционально, и складывалось впечатление, что она как будто и думать больше ни о чём не могла, кроме как о своем страхе и своем пальце. Как будто заело какой-то фильм и все время прокручивалась одна и та же сцена.

Более того, когда палец и Юлия вернулись в школу, то ее одноклассники стали над ним смеяться. Они говорили, что на пальце очень уродский ноготь. И эти издевки и насмешки ухудшали ситуацию, потому что заставляли Юлию думать, что раз другие предают столько значения всему, что произошло с пальцем, то значит, что все это действительно очень серьезно. Таким образом, палец не решался шевелиться, боясь, что любое движение, которое он может сделать, причинит ему боль. Иногда ему даже казалось, что он такой хрупкий, что может разбиться или сломаться в любой момент, как если бы он был из фарфора или стекла.

Однако поврежденному пальцу очень повезло. Юлия хотела, когда вырастет, стать воспитателем в детском саду, потому что ей очень нравились маленькие дети. А поскольку ей также очень нравилось танцевать, она хотела стать еще и балериной. Она знала, что когда только начинаешь обучаться танцам, то любое движение дается с трудом, но, постепенно обучаясь, ты и не замечаешь, как начинаешь думать, что это проще простого.
К тому же родители Юлии очень ее любили и хотели помочь ей всем, чем могут. Постепенно, шаг за шагом, они помогали ей думать о других вещах, которые не были связаны с поврежденным пальцем или страхом.

Юлия смогла начать заботиться о поврежденном пальце, как если бы он был маленьким ребенком, который хочет есть или пить, но который не понимает, что с ним происходит, и поэтому плачет от страха. Она нянчила его, пела ему песенки, и это давало ей ощущение, что в один прекрасный день он «вырастет», станет сильным и сможет делать много всяких дел. И потихоньку палец начал двигаться. Он обучился у Юлии некоторым балетным па. Поначалу это плохо ему давалось, и он думал, что у него никогда ничего не выйдет. Но затем понял, что вполне может их освоить.

Юлия была очень довольна и стала меньше бояться. Видя это, родители Юлии были очень рады, и вся семья была рада. Поскольку если можно «заразиться» страхом, то можно «заразиться» и радостью.

А палец с каждым разом танцевал все лучше и лучше. А утром, когда нужно было вставать, родителям Юлии все меньше приходилось говорить детям, чтобы они поторапливались. Меньше и не так настойчиво, как раньше. И Юлия вставала первой и бежала поднимать своего старшего брата с таким же удовольствием, как и раньше.

И вся эта история показала, что Юлия была очень храброй девочкой и ее палец тоже был храбрым, потому что нужно быть очень сильным, чтобы победить такой сильный страх».
Неделю спустя Хорди позвонил отец Юлии и сказал, что его дочь была очень рада получить от меня сказку. Еще он добавил, что Юлия выглядит довольной и что она начала больше двигать пальцем. С его точки зрения, основное, что понравилось ей в письме, было то, что консультант определил проблему как «страх» и сказал Юлии, что она очень храбрая и способна этот страх победить.

В течение месяца Юлия и Хорди отправляли друг другу смс и переписывались по электронной почте.

Примерно через месяц Юлия с отцом пришли еще на одну консультацию. После разговора Хорди предложил обобщить этот диалог еще в одной «сказке». Что и было сделано. Отец Юлии тоже принимал участие и вносил свои дополнения. В процессе разговора консультант делал записи, поэтому, когда девочка захотела, чтобы ей прочитали новую историю прямо сейчас, а не присылали по электронной почте через несколько дней, пришлось зачитать черновик новой сказки, который потом не слишком отличался от конечного варианта. Вот он:
КЛУБ ПОВРЕЖДЕННОГО ПАЛЬЦА

«В первое время после того, как на палец упала железная балка, он был очень обеспокоен. Спустя месяц после этого несчастного случая травматолог снял повязку, и палец очень испугался, когда увидел, что с ним стало, а Юлия почти потеряла сознание. Врач показал палец своему коллеге, ожидая, что тот его похвалит за хорошо сделанную работу. Однако другой врач, осмотрев пострадавшего, сказал что результаты весьма плохи, что ноготь не будет расти и придется вместо натурального ставить ноготь из пластика. Юлия очень расстроилась, и у нее совершенно испортилось настроение. Когда ей говорили о пальце, она сердилась и начинала плакать. А сам палец был охвачен ужасом. Все остальные пальцы продолжали свою обычную жизнь, а поврежденный из-за гипса и повязок стал больше остальных и остался в полном одиночестве. Он звал на помощь, но не очень понимал, кого конкретно он зовет и кто ему может помочь.

Но спустя какое-то время Юлия понемногу привыкла, и, когда ей говорили о поврежденном пальце, она не обращала на это внимание. Или смеялась в ответ на издевки в адрес пальца и указывала дразнящим на их собственные недостатки. Например, своего старшего брата Пола, который носил очки, называла «четыре глаза», а свою старшую сестру в ответ называла «прыщавой».

Эта перемена в настроении Юлии произошла из-за того, что она всей душой хотела помочь и помогала поврежденному пальцу. А палец, наконец, понял, у кого он просил помощи. Юлия следила за тем, чтобы с пальцем ничего не произошло. Чтобы он не ударился, чтобы его не прищемило дверью или не поцарапало столовыми приборами во время еды. Также она защищала поврежденный палец, когда его дразнили, особенно брат с сестрой. Через какое-то время старшая сестра Ракель встала на сторону Юлии и тоже стала защищать ее палец от насмешек брата. Если раньше Ракель говорила: «Фу, какой уродский палец!», то теперь она стала говорить, что он симпатичный. Как-то раз она спросила у Юлии, из-за какого пальца она так переживает, а когда Юлия ей показала, то она ответила, что не видит разницы между ним и другими и даже не знает, на какой руке палец был поврежден.

В конце апреля с пальца сошел ноготь. Юлия и палец ужасно испугались, что новый уже не вырастет и придется ставить пластиковый. Но потом они увидели, что на том месте, где сошел старый ноготь, растет другой, новый – тоненький и слабый, но который становился сильнее с каждым днем.

Тем временем, поскольку Юлия уже не боялась так сильно, как раньше, она начала говорить на эту тему с другими ребятами, и так постепенно появился «Клуб поврежденного пальца».
В него вошли:
— Альберто из 6-го класса, который прищемил свой палец дверью. У него тоже сошел ноготь, и только к концу учебного года он немного восстановился.
— Девочка, которую тоже звали Ракель, как и сестру Юлии, и которая повредила себе палец складным стулом. Тот же самый палец на той же самой руке, что и у Юлии. Но ее рана была не продольная, как у Юлии, а поперечная. Ракель рассказала, что у нее тоже сошел ноготь и что она думала, что останется без него, но потом ноготь все-таки вырос.
— Девочка Таня, которая прищемила палец дверью машины. Но Юлии она не захотела его показать.

Также было похоже, что в этот клуб собиралась вступит и мама Юлии, потому что во время приготовления к празднику она сильно порезала палец секатором.

После стольких приключений и при поддержке Юлии, ее сестры и членов Клуба палец почувствовал себя настолько окрепшим, что 8 мая Юлия смогла сделать стойку на руках и колесо, чего она никогда раньше не делала. Это стало возможным, потому что Юлия стала старше, а палец больше не боялся, что ему будет больно, и они смогли помочь друг другу для того, чтобы Юлия смогла сделать эти сложные упражнения».

На следующий день Хорди получил от Юлии письмо по электронной почте, где она говорила, что ее дедушка тоже хочет вступить в «Клуб поврежденного пальца», потому что он сильно прищемил свой палец дверью машины. Исходя из этой новой информации, пришлось поменять предпоследний абзац истории, который теперь звучал так:

«Также было похоже, что в Клуб собиралась вступит и мама Юлии, потому что во время приготовления к празднику она сильно порезала палец секатором. И не только поэтому, но еще и потому, что потом, когда она готовила обед, порезала себе палец ножом. А еще в Клуб захотел вступить дедушка Юлии, который сильно повредил палец дверью машины».

Во время последнего разговора с Хорди Юлия и ее отец пришли к согласию, что девочка чувствует себя хорошо и нет необходимости встречаться еще раз. Однако, если вдруг палец почувствует, что ему хочется что-нибудь сообщить Хорди, он ему напишет об этом по электронной почте. А родители, если вдруг что-то будет их беспокоить, могут всегда связаться с консультантом по телефону.

 

Реклама

Read Full Post »

Нарративная медиация и дискурсивное позиционирование в ситуации конфликта в организации

Николай Кюре

Статья опубликована во втором номере электронного журнала Explorations: E-journal of narrative practice, 2010 г. http://www.dulwichcentre.com.au/explorations-2010-2-nikolaj-kure.pdf

Перевод Дарьи Кутузовой

Николай Кюре в сентябре 2008 г. защитил в Университете Aarhus в Дании диссертацию по теме «Нарративные средства в развитии организаций». Сейчас он преподает в Центре корпоративных коммуникаций в Университете Aarhus. Основные области его исследовательских интересов: развитие организаций, нарративные практики, разрешение конфликтных ситуаций, принятие решений в организациях. С Николаем можно связаться по электронной почте: nku@asb.dk

В данной статье я рассматриваю использование нарративных практик в сфере разрешения конфликтов в организациях. Основываясь на нарративном подходе к медиации, разработанном Джоном Уинслэйдом, Джеральдом Монком, Элисон Коттер и Сарой Кобб, я предлагаю концептуализировать организацию как иерархическое дискурсивное поле, придающее облик паттернам существующих в ней конфликтов. На основе этого я формулирую четыре цели работы нарративного медиатора, занимающегося разрешением конфликтов в организации: укрепление ощущения возможности, но не неизбежности тех или иных событий (contingency); экстернализация конфликта; обнаружение скрытого опыта в организации; и выстраивание альтернативных историй о взаимодействии в организации. В процессе вовлеченного исследования в одном датском учреждении здравоохранения, я реализую эти цели, применяя карту определения позиции (экстернализации проблемы) и работу с внешними свидетелями. Таким образом, новизна данной статьи состоит как в формулировании теории организационных конфликтов, так и в изложении опыта использования нарративных практик для их разрешения (примечание 1).

(далее…)

Read Full Post »

Это «Опросник первичного приема», на который ссылается в своей статье Максуда Бегум.

Разработан Дэвидом Денборо (Институт работы с сообществами при Далвич-центре) в сотрудничестве с Максудой Бегум (фонд Протибхонди, Бангладеш)

Оригинал опубликован в третьем номере Международного журнала нарративной терапии и работы с сообществами за 2007 г., стр. 17-20. http://www.narrativetherapylibrary.com/catalog_details.asp?ID=260

перевод Дарьи Кутузовой

некоторые соображения о том, как не причинить вреда при помощи этого материала

Этот опросник разработан в качестве дополнительного инструмента для первичного приема. В нем учитывается особый опыт матерей, дети которых имеют различные нарушения развития. Этот опросник для первичного приема служит двум целям: во-первых, он позволяет психологу узнать об особых умениях и знаниях матерей и детей, — умениях, которые в дальнейшем могут стать фокусом для терапевтических бесед. Во-вторых, опросник структурирован таким образом, чтобы матери могли войти в соприкосновение со своими собственными умениями и знаниями и дать психологу возможность откликаться на их рассказ полезным, исцеляющим образом.

(далее…)

Read Full Post »

Максуда Бегум

статья, опубликованная в третьем номере Международного журнала нарративной терапии и работы с сообществами, 2007, стр. 11-16

Оригинал статьи находится здесь: http://www.narrativetherapylibrary.com/catalog_details.asp?ID=260

перевод Дарьи Кутузовой

В Бангладеш, где я живу и работаю, психологическое консультирование до сих пор внове. Однако как и в других культурах, когда люди сталкиваются со стрессом или внезапной травмой, они могут утратить контакт со своим чувством себя, со своими способностями, желаниями и жизненными ценностями. Я очень хочу внести посильный вклад в нахождение и создание подходящих к нашей культуре способов помощи людям.

Я работаю в клинике Шишу Бикаш, в центре развития детей при Бангладешском фонде Протибхонди («протибхонди» – по-бенгальски «инвалиды») [1]. По большей части мы имеем дело с детьми, имеющими нарушение интеллектуального развития или так называемую «умственную отсталость». И дети, и родители, которые обращаются ко мне, достаточно часто испытывают стресс, тревогу, депрессию. Однако я обнаружила, что нарративный подход дает нам ощущение творческой энергии, которая может сыграть жизненно важную роль в уменьшении дискомфорта, испытываемого людьми по отношению к собственной жизни. В данной статье я предлагаю вариант нарративной беседы для работы с детьми с инвалидностью и их матерями.

(далее…)

Read Full Post »

Рут Плазник, Наташа Киш-Синеш

Рут и Наташа работают в государственном Центре психического здоровья Оолаген в Торонто. Рут также является одним из учредителей и преподавателей Центра нарративной практики в Торонто. Матери Рут и Наташи страдали от психических заболеваний.

оригинал статьи находится здесь: http://www.dulwichcentre.com.au/new-narratives-for-parents-with-mental-health-difficulties.pdf

перевод Дарьи Кутузовой

 

В каждой культуре есть свои истории о том, что значит «быть хорошим родителем». В Канаде это значит – обладать ресурсами для того, чтобы обеспечивать ребенку согласованный уход, непротиворечивое воспитание, мочь ставить потребности ребенка выше, чем свои собственные; обладать знаниями и умениями, позволяющими справляться с трудностями родительства в самых разнообразных обстоятельствах. Данное определение исключает из числа «хороших» тех родителей, которые любят своих детей, но страдают от своих собственных проблем и сложностей, мешающих порой заботиться о детях и удовлетворять их нужды. Таких родителей в нашем обществе зачастую сурово осуждают, а их собственный опыт того, что значит быть «отцом» или «матерью» неправильно истолковывается, преуменьшается или отбрасывается как не имеющий отношения к делу. В число таких родителей входят и те, кто страдает от психических заболеваний.

В 2006 г. Далвич-центр (Аделаида, Австралия) пригласил нарративных практиков со всего мира поучаствовать в проекте по сбору историй о семьях, в которых один из родителей страдал от психического заболевания (Russell et al., 2006). Более конкретно, Далвич-центр был заинтересован в рассказах, которые можно было бы противопоставить доминирующим проблемно-насыщенным историям о жизни в подобных семьях, — в рассказах, где родители, страдающие от психических заболеваний, ценились бы, а не обесценивались.

Мы (Рут и Наташа) работаем в центре психического здоровья в округе Оолаген, Торонто; наш центр ориентирован на помощь детям и их семьям таким образом, чтобы происходило восстановление социальной справедливости. Мы обрадовались возможности присоединиться к Далвич-центру в сборе и создании более вдохновляющих и рождающих надежду историй для семей, где у одного из родителей есть психическое заболевание. В данной статье мы опишем некоторые нарративные идеи и практики, которыми руководствуемся в своей работе; эти идеи и практики создают пространство, чтобы были услышаны голоса самих родителей и детей, а также для того, чтобы их опыт, их отношения и их истории были описаны «с обеих сторон».
(далее…)

Read Full Post »

Соприкосновение жизней общими темами:  нарративная групповая терапия в формате работы с внешними свидетелями

Кристофер Бехан

Эта статья впервые была опубликована в специальном номере журнала «Геккон: журнал деконструкции нарративных идей в терапевтической практике», специальный выпуск «Рефлективные команды»,1999, №2

перевод Дарьи Кутузовой

В этой статье я рассказываю об опыте проведения группы поддержки для мужчин-геев на протяжении последних шести лет в контексте моей практики в Семейном институте штата Мэн (США).  Соответственно, многие из идей, которые здесь будут перечислены, имеют  наибольшее отношение к работе именно с этими людьми. Однако я постараюсь также предложить некоторые идеи, полезные, надеюсь, для любого практика, решившего проводить группу — терапевтическую или группу поддержки — в нарративном подходе. Я считаю, что о нарративной групповой терапии  написано недостаточно. Я надеюсь, что другие люди добавят к этому корпусу знаний, умений и практик свою лепту.

Изучая нарративную терапию и работая в этом подходе, я пришел к убеждению, что в центре этой работы лежит идея церемонии признания самоопределения, предложенная Барбарой Майерхоф (Myerhoff, 1978) и развитая Майклом Уайтом (White, 1995). Оба автора говорят о том, что аутентичность является результатом социального процесса, в котором признаются заявления человека о его предпочитаемой идентичности. В контексте церемонии признания самоопределения истории жизни людей объединяются вокруг общих убеждений, добровольно взятых на себя обязательств и целей. Уайт в 1995 г. описал, каким образом методика рефлективной команды может применяться для объединения жизней вокруг общих тем. Я бы хотел описать, каким образом использование терапевтических групп в качестве рефлективных команд может способствовать более насыщенному описанию жизни членов группы. В этих группах рефлективная команда состоит из равных, из участников, а не из профессионалов-психотерапевтов, что было наиболее распространенным до недавнего времени. Таким образом, терапевтическая группа становится одновременно рефлективной командой и сообществом поддержки, сообществом заботы (Madigan & Epston, 1995).

(далее…)

Read Full Post »

Развитие восстановительной культуры школы

Кэт Кронин-Лэмп, Рон Кронин-Лэмп

Первая часть здесь

Часть вторая: Философия восстановления, восстановительные беседы и разрешение конфликтов

В конце 1990-х мы получили — и с радостью приняли — приглашение на рабочий семинар по школьным восстановительным собраниям в Университете Вайкато (Drewery, 2004). Университетская группа, к работе которой мы впоследствии присоединились, финансировалась Министерством в рамках Программы сокращения количества временных исключений из школы. Команда разрабатывала пилотный проект восстановительных собраний («конференций») в школах региона Вайкато (Группа разработки восстановительных практик, 2004).
Интерес к школьным восстановительным собраниям сопутствовал у нас интересу к восстановительному правосудию в Новой Зеландии. В качестве основной проблемы на тот момент рассматривалось большое число временных исключений из школ, рост количества правонарушений среди несовершеннолетних, систематические прогулы и низкая успеваемость.

Ожидалось, что введение восстановительных собраний уменьшит число временных исключений из новозеландских школ путем решения проблем силами самого школьного сообщества. Восстановительные собрания предполагают совместную работу людей, окружающих «проблемного» ребенка или детей. Эти люди вместе участвуют в разговоре, где проблема называется и рассматривается отдельно от человека; далее выявляется то, как проблема влияет на всех участников ситуации; отыскиваются ситуации, не затронутые проблемой; и, наконец, вырабатывается план, снижающий шанс повторного возникновения проблемы. Поскольку основная задача таких собраний — заглаживание вреда, причиненного человеческим отношениям, восстановление связей через новое понимание, — они часто снимают необходимость исключения учащегося.

(далее…)

Read Full Post »

Older Posts »