Feeds:
Записи
Комментарии

Posts Tagged ‘пересочинение’

Конспект статьи Jordi Freixas «La niña Julia y el escribidor:
una forma no-habitual de externalización»,источник: http://www.aeten.ru
Перевод с испанского: Черкасова Елена

С консультантом (Хорди) связывается отец девочки, с которой произошел несчастный случай. Во время праздника на одном из аттракционов плохо закрепленная металлическая опора упала ей на палец и сильно его повредила. К счастью, палец не ампутировали, что было весьма вероятно, однако дочь проходила лечение в течение полутора месяцев. Было проведено хирургическое вмешательство и временное наложение гипса, а затем последовал период восстановления. Помимо физического увечья девочка получила еще и психологическую травму.
Она была очень обеспокоена тем, как будет восстанавливаться ноготь. Во время травмы он сошел полностью и теперь растет неправильно. Также отец сказал, что в школе одноклассники дразнят его дочь и говорят, что у нее вместо ногтя растет «копыто».
Была достигнута договоренность, что они вместе с дочерью придут на консультацию.

Когда отец с девочкой пришли на встречу, Хорди спросил Юлию, знает ли она, почему они здесь.

Юлия: Из-за пальца.
Хорди: Что случилось с твоим пальцем?
Юлия: Он не двигается.

Хорди попросил показать ему палец, и она это сделала.

Юлия: От того, что я им не шевелю, он стал совершенно синий.
Отец: А еще все остальные пальцы отделены от него.
Хорди: Расскажи, как произошел этот несчастный случай?
Юлия: Мне на палец упала железная труба… ( начинает плакать).

Консультант присаживается рядом и обнимает ее, подает ей салфетку и, когда девочка немного успокаивается, продолжает.

Хорди: Сколько тебе лет?
Юлия: Десять. Я в пятом классе.
Хорди: Какой предмет тебе больше всего нравится в школе?
Юлия: Танцы.
Хорди: Полагаю, что это дополнительные занятия. Ты занимаешься танцами в школе?
Юлия: Да. Одна из преподавателей нашей школы — балерина. После занятий она ведет кружок танцев.

Консультант задает дополнительные вопросы и узнает, что Юлия занимается танцами с 5 лет и что ей нравятся современные танцы. Также он спрашивает о ее друзьях (конечно, это девочки, потому что мальчишки из их класса все тупые) и кем бы ей хотелось быть, когда она вырастет (она хотела бы быть воспитателем в детском саду, а также балериной). Консультант спрашивает, о чем ей нравится разговаривать с друзьями, смотрит ли она телевизор и какие программы ей там нравятся.

Хорди: А как бы все было, если бы эта история с пальцем перестала тебя волновать?
Юлия: Не знаю.
Хорди: Как бы ты начинала твой день? Наверное, с того, что ты встала с кровати и пошла в душ?
Юлия: Нет.
Отец девочки: Нас пятеро в семье, а в доме 2 ванные комнаты, так что думаю, первое, что она бы сделала, – это пошла бы поднимать своего брата, как и раньше.
Юлия утвердительно кивает.
Хорди: Юлия, я знаю, что тебе делали операцию на пальце, зашивали рану, а затем наложили на него шину (продолжает, обращаясь к поврежденному пальцу девочки): Тебе тогда было плохо?

Девочка удивлена. Консультант предлагает Юлии помочь своему пальцу говорить, потому что без ее помощи ему очень сложно выражать свои мысли. Как ей кажется, что он мог бы сказать?

Она соглашается с тем, что если бы палец мог говорить, то он бы сказал, что ему было очень плохо. Консультант продолжает беседу, обращаясь к пальцу, а девочка отвечает от его имени.

Хорди: А сейчас тебе немного лучше?
Юлия: Я думаю, что он бы сказал «да».
Хорди: Тебе хотелось бы двигаться немного больше?
Юлия: Да.

Девочка все больше расслабляется и, полулежа на диванчике, удерживает руку на уровне головы, что позволяет консультанту обращаться напрямую к поврежденному пальцу, пока она «помогает» ему отвечать.

Хорди: Ты чувствуешь себя очень больным?
Юлия: Немного, не очень сильно.
Хорди: Как ты думаешь, тебе станет лучше, когда с тебя снимут повязку?
Юлия: Да. И когда закончится восстановительный период.

Отец Юлии уточняет, что процесс реабилитации еще не закончен и что они продолжают делать специальные упражнения с резиновым мячиком.

Хорди (продолжая обращаться к пальцу): Тебе нравится делать упражнения? Или они тебе кажутся немного скучноватыми?
Юлия (от имени пальца): Скучноватыми.
Хорди: Кто помогает тебе делать упражнения?
Юлия: Мой отец.
Хорди: А также Юлия?
Юлия: Да.
Хорди: И ты становишься с каждым днем все сильнее?
Юлия: Да.
Хорди: Я думаю, что Юлия очень хорошо о тебе заботится, ведь она хочет, когда вырастет, стать воспитательницей в детском саду. Я считаю, что ты очень храбрый палец. Несмотря на то, что ты натерпелся страху и этот страх уже полтора месяца заставляет тебя почти не шевелиться, ты всё равно каждый день делаешь упражнения с мячиком. И эти упражнения помогают тебе развиваться, хотя тебе это дается нелегко и ты до сих пор немного побаиваешься.
Юлия, я хочу поблагодарить тебя за смелость и за то, что ты помогаешь своему пальцу. Я уверен, что ты и дальше сможешь ему так же хорошо помогать и он сможет двигаться, как балерина.

На этом первая встреча была закончена.

Через пару дней консультант позвонил отцу Юлии с тем, чтобы попросить прочитать сказку, которую он отправил для его дочери по электронной почте. Его интересовало, насколько, с его точки зрения, эта сказка ей понравится и есть ли в ней какие-либо неточности. Отец девочки выразил благодарность за встречу и проделанную работу и сказал, что он не подозревал, насколько тяжело переживала его дочь, и что ему было очень грустно это осознать.

Хорди Фрейчас говорит о «не совсем обычном способе экстернализации», поскольку, как правило, экстернализуется проблема. В данном случае он решил экстернализовать того, кто переживал страх. При таком подходе к истории с несчастным случаем на первый план выходила способность Юлии к активному действию, ее личное участие в этой ситуации. И, с его точки зрения, это было наиболее полезно. Если бы экстернализировался страх (как проблема), скорее всего, путь терапии был бы длиннее и сложнее.

Сказка для Юлии:

ПАЛЕЦ, КОТОРОМУ БЫЛО СТРАШНО

«Жил был палец. И вот однажды он решил пойти в парк аттракционов. И когда он туда пришел, на него случайно упала железная труба и очень сильно его повредила. Из раны шло так много крови, что палец подумал, что он, наверное, умрет.

Его отвезли в больницу и там лечили. И все это было очень трудно. Ему зашили раны, сделали перевязку и наложили шину, отчего он стал совершенно неподвижным. Когда повязку сняли, оказалось, что теперь на нем нет ногтя. Но самое главное – ему было очень страшно. Страх, который появился, когда на него упала железная труба, и никак не уменьшался. Но еще хуже этого было то, что этот страх был таким сильным, что начал заражать собой и других. Палец жил на руке десятилетней девочки, которая училась в 5 классе и которую звали Юлия. И этот страх стал подниматься вверх по руке и плечу и заразил собой Юлию. А потом он заразил еще папу Юлии и ее маму.

После того как закончилось лечение, наступил восстановительный период. Поврежденному пальцу помогала Юлия, которая им шевелила, и ее родители, которые говорили, как нужно делать специальные движения, которые прописал врач. Родители Юлии, наблюдая за тем, как выздоравливает палец, с каждым разом боялись все меньше и меньше.

Однако сам палец оставался парализованным своим страхом. И практически не двигался. Он делал это настолько мало, что весь посинел. А еще он старался держаться подальше от своих «братьев», других пальцев. Средний и большой пальцы были очень сильными и ловкими и умели делать такие вещи, которые другие пальцы не могли.

Поскольку поврежденный палец был «заражен» страхом, то этот «паралич страха» заразил и Юлию. Палец стал парализованным физически. Постоянно недвижим. А Юлия «застыла» эмоционально, и складывалось впечатление, что она как будто и думать больше ни о чём не могла, кроме как о своем страхе и своем пальце. Как будто заело какой-то фильм и все время прокручивалась одна и та же сцена.

Более того, когда палец и Юлия вернулись в школу, то ее одноклассники стали над ним смеяться. Они говорили, что на пальце очень уродский ноготь. И эти издевки и насмешки ухудшали ситуацию, потому что заставляли Юлию думать, что раз другие предают столько значения всему, что произошло с пальцем, то значит, что все это действительно очень серьезно. Таким образом, палец не решался шевелиться, боясь, что любое движение, которое он может сделать, причинит ему боль. Иногда ему даже казалось, что он такой хрупкий, что может разбиться или сломаться в любой момент, как если бы он был из фарфора или стекла.

Однако поврежденному пальцу очень повезло. Юлия хотела, когда вырастет, стать воспитателем в детском саду, потому что ей очень нравились маленькие дети. А поскольку ей также очень нравилось танцевать, она хотела стать еще и балериной. Она знала, что когда только начинаешь обучаться танцам, то любое движение дается с трудом, но, постепенно обучаясь, ты и не замечаешь, как начинаешь думать, что это проще простого.
К тому же родители Юлии очень ее любили и хотели помочь ей всем, чем могут. Постепенно, шаг за шагом, они помогали ей думать о других вещах, которые не были связаны с поврежденным пальцем или страхом.

Юлия смогла начать заботиться о поврежденном пальце, как если бы он был маленьким ребенком, который хочет есть или пить, но который не понимает, что с ним происходит, и поэтому плачет от страха. Она нянчила его, пела ему песенки, и это давало ей ощущение, что в один прекрасный день он «вырастет», станет сильным и сможет делать много всяких дел. И потихоньку палец начал двигаться. Он обучился у Юлии некоторым балетным па. Поначалу это плохо ему давалось, и он думал, что у него никогда ничего не выйдет. Но затем понял, что вполне может их освоить.

Юлия была очень довольна и стала меньше бояться. Видя это, родители Юлии были очень рады, и вся семья была рада. Поскольку если можно «заразиться» страхом, то можно «заразиться» и радостью.

А палец с каждым разом танцевал все лучше и лучше. А утром, когда нужно было вставать, родителям Юлии все меньше приходилось говорить детям, чтобы они поторапливались. Меньше и не так настойчиво, как раньше. И Юлия вставала первой и бежала поднимать своего старшего брата с таким же удовольствием, как и раньше.

И вся эта история показала, что Юлия была очень храброй девочкой и ее палец тоже был храбрым, потому что нужно быть очень сильным, чтобы победить такой сильный страх».
Неделю спустя Хорди позвонил отец Юлии и сказал, что его дочь была очень рада получить от меня сказку. Еще он добавил, что Юлия выглядит довольной и что она начала больше двигать пальцем. С его точки зрения, основное, что понравилось ей в письме, было то, что консультант определил проблему как «страх» и сказал Юлии, что она очень храбрая и способна этот страх победить.

В течение месяца Юлия и Хорди отправляли друг другу смс и переписывались по электронной почте.

Примерно через месяц Юлия с отцом пришли еще на одну консультацию. После разговора Хорди предложил обобщить этот диалог еще в одной «сказке». Что и было сделано. Отец Юлии тоже принимал участие и вносил свои дополнения. В процессе разговора консультант делал записи, поэтому, когда девочка захотела, чтобы ей прочитали новую историю прямо сейчас, а не присылали по электронной почте через несколько дней, пришлось зачитать черновик новой сказки, который потом не слишком отличался от конечного варианта. Вот он:
КЛУБ ПОВРЕЖДЕННОГО ПАЛЬЦА

«В первое время после того, как на палец упала железная балка, он был очень обеспокоен. Спустя месяц после этого несчастного случая травматолог снял повязку, и палец очень испугался, когда увидел, что с ним стало, а Юлия почти потеряла сознание. Врач показал палец своему коллеге, ожидая, что тот его похвалит за хорошо сделанную работу. Однако другой врач, осмотрев пострадавшего, сказал что результаты весьма плохи, что ноготь не будет расти и придется вместо натурального ставить ноготь из пластика. Юлия очень расстроилась, и у нее совершенно испортилось настроение. Когда ей говорили о пальце, она сердилась и начинала плакать. А сам палец был охвачен ужасом. Все остальные пальцы продолжали свою обычную жизнь, а поврежденный из-за гипса и повязок стал больше остальных и остался в полном одиночестве. Он звал на помощь, но не очень понимал, кого конкретно он зовет и кто ему может помочь.

Но спустя какое-то время Юлия понемногу привыкла, и, когда ей говорили о поврежденном пальце, она не обращала на это внимание. Или смеялась в ответ на издевки в адрес пальца и указывала дразнящим на их собственные недостатки. Например, своего старшего брата Пола, который носил очки, называла «четыре глаза», а свою старшую сестру в ответ называла «прыщавой».

Эта перемена в настроении Юлии произошла из-за того, что она всей душой хотела помочь и помогала поврежденному пальцу. А палец, наконец, понял, у кого он просил помощи. Юлия следила за тем, чтобы с пальцем ничего не произошло. Чтобы он не ударился, чтобы его не прищемило дверью или не поцарапало столовыми приборами во время еды. Также она защищала поврежденный палец, когда его дразнили, особенно брат с сестрой. Через какое-то время старшая сестра Ракель встала на сторону Юлии и тоже стала защищать ее палец от насмешек брата. Если раньше Ракель говорила: «Фу, какой уродский палец!», то теперь она стала говорить, что он симпатичный. Как-то раз она спросила у Юлии, из-за какого пальца она так переживает, а когда Юлия ей показала, то она ответила, что не видит разницы между ним и другими и даже не знает, на какой руке палец был поврежден.

В конце апреля с пальца сошел ноготь. Юлия и палец ужасно испугались, что новый уже не вырастет и придется ставить пластиковый. Но потом они увидели, что на том месте, где сошел старый ноготь, растет другой, новый – тоненький и слабый, но который становился сильнее с каждым днем.

Тем временем, поскольку Юлия уже не боялась так сильно, как раньше, она начала говорить на эту тему с другими ребятами, и так постепенно появился «Клуб поврежденного пальца».
В него вошли:
— Альберто из 6-го класса, который прищемил свой палец дверью. У него тоже сошел ноготь, и только к концу учебного года он немного восстановился.
— Девочка, которую тоже звали Ракель, как и сестру Юлии, и которая повредила себе палец складным стулом. Тот же самый палец на той же самой руке, что и у Юлии. Но ее рана была не продольная, как у Юлии, а поперечная. Ракель рассказала, что у нее тоже сошел ноготь и что она думала, что останется без него, но потом ноготь все-таки вырос.
— Девочка Таня, которая прищемила палец дверью машины. Но Юлии она не захотела его показать.

Также было похоже, что в этот клуб собиралась вступит и мама Юлии, потому что во время приготовления к празднику она сильно порезала палец секатором.

После стольких приключений и при поддержке Юлии, ее сестры и членов Клуба палец почувствовал себя настолько окрепшим, что 8 мая Юлия смогла сделать стойку на руках и колесо, чего она никогда раньше не делала. Это стало возможным, потому что Юлия стала старше, а палец больше не боялся, что ему будет больно, и они смогли помочь друг другу для того, чтобы Юлия смогла сделать эти сложные упражнения».

На следующий день Хорди получил от Юлии письмо по электронной почте, где она говорила, что ее дедушка тоже хочет вступить в «Клуб поврежденного пальца», потому что он сильно прищемил свой палец дверью машины. Исходя из этой новой информации, пришлось поменять предпоследний абзац истории, который теперь звучал так:

«Также было похоже, что в Клуб собиралась вступит и мама Юлии, потому что во время приготовления к празднику она сильно порезала палец секатором. И не только поэтому, но еще и потому, что потом, когда она готовила обед, порезала себе палец ножом. А еще в Клуб захотел вступить дедушка Юлии, который сильно повредил палец дверью машины».

Во время последнего разговора с Хорди Юлия и ее отец пришли к согласию, что девочка чувствует себя хорошо и нет необходимости встречаться еще раз. Однако, если вдруг палец почувствует, что ему хочется что-нибудь сообщить Хорди, он ему напишет об этом по электронной почте. А родители, если вдруг что-то будет их беспокоить, могут всегда связаться с консультантом по телефону.

 

Read Full Post »

Перед вами — вторая глава из книги Шоны Рассел и Мэгги Кэри «Нарративная терапия в вопросах и ответах». Шона и Мэгги любезно дали разрешение на перевод и некоммерческое распространение этой книги. Перевод выполнен Дарьей Кутузовой, редактирование — Александрой Павловской. Мы благодарны Лене Ремневой за помощь в подготовке текста.

 

Этот материал был собран Мэгги Кэри и Шоной Рассел и впервые опубликован в виде статьи в 2003 году в третьем номере Международного журнала нарративной терапии и работы с сообществами.

1. Что такое пересочинение и восстановление авторской позиции?

Часто человек обращается за консультацией потому, что в его жизни возникли какие-то страшные и/или очень сложные обстоятельства, приведшие его к крайне негативным заключениям о самом себе. В частности, человек может начать считать себя неудачником, никчемным, безнадежным, заслуживающим всех неприятностей, которые на него сваливаются, депрессивным, сумасшедшим… Это могут быть какие угодно иные проблематичные заключения об идентичности.

В жизни каждого из нас бывают обстоятельства, которые мы не в силах изменить. Люди переживают травматические события, утрату, и время невозможно повернуть вспять и «вернуть, как было». Но то, каким образом понимаются и интерпретируются эти события, может очень по-разному определить, какое влияние они оказывают. Например, если вы верите, что подверглись определенному насилию или травме потому, что «вы сами были в этом виноваты», потому, что «вы всегда были неудачником», если вы верите, что подобные события будут происходить с вами всю оставшуюся жизнь, то у этого есть определенные последствия… и они сильно отличаются от ситуации, когда вы верите, что происшедшее с вами – это однократное, ужасное, ничем не оправдываемое насилие или проявление несправедливости. То, в какую историю, в какой сюжет вписывается событие, оказывает существенное влияние на последствия этого события в жизни человека. Люди не просто «выдумывают из головы» эти истории. Они складываются под воздействием множества факторов, событий, взаимодействий и более широких отношений власти.

(далее…)

Read Full Post »

Майкл Уильямс

оригинал статьи опубликован в электронном журнале Explorations: E-journal of Narrative Practice http://www.dulwichcentre.com.au/explorations-2010-1-michael-williams.pdf

перевод Ирины Филимоновой под редакцией Дарьи Кутузовой

Майк Уильямс (M.Ed., магистр педагогики) – специалист по профориентации и глава отдела поддержки и развития школьников Эджуотер-колледже в Пакуранге, Окланд, Новая Зеландия. В настоящее время он занимается вопросами использования приемов и методов нарративной практики в работе со школьниками, направленной на обучение их преодолению травли, нарративным способам разрешения конфликтов и медиации. Связаться с ним можно по электронной почте: WJM@edgewater.school.nz

Аннотация

Традиционные отклики и действия в ответ на травлю в школах обычно заключаются в попытках изменить поведение пострадавшего или произвести изменения в школьной системе. Подход «Команды под прикрытием» дает тем, кто осуществляет травлю, определенные средства формирования позитивных отношений с пострадавшим и другими учениками в их классе и таким образом переписать историю травли. В этой статье описывается процесс, посредством которого происходит трансформация идентичности человека, осуществляющего травлю. Школьный психолог и специально отобранная группа школьников в соавторстве пересочиняют историю с помощью тщательно структурированного ряда встреч; используется реальный пример из практики, чтобы продемонстрировать, как происходят эти изменения.

(далее…)

Read Full Post »

Ишай Шалиф
Духовные практики в преодолении последствий травмирующих ситуаций

Статья опубликована в объединённом 3-4 номере «Международного журнала нарративной терапии и работы с сообществами» за 2005 год, стр. 44-47.

перевод Дарьи Кутузовой, помощь в подготовке текста Марины Барановой, терминологические консультации Дины Аксельрод, Дмитрия Зуева, Елены Самсоновой

Когда я работаю с религиозными семьями, исследование духовных сфер переплетается с обычными терапевтическими беседами. Для многих из нас духовность, религиозные тексты и практики являются частью жизни и смерти. Я ничего особенного не делаю, чтобы вводить эти темы во время терапевтических консультаций, бесед, я не создаю никаких специальных духовных церемоний, но я всегда стараюсь основываться на верованиях и практиках, значимых для человека, с которым я разговариваю. Мне интересно, каким образом эти духовные верования и практики могут помочь преодолевать последствия травмы, в частности, горе.

В этой статье я поделюсь несколькими короткими историями о работе с религиозными людьми и семьями, пережившими насильственную  смерть любимого человека, а также о том, каким образом духовные соображения были частью процесса исцеления. Для начала я расскажу историю о работе с семьёй, 18-летний сын которой был убит во время террористического акта в ешиве, религиозном училище, где он учился.
(далее…)

Read Full Post »

Работа с подростками, совершившими сексуальное насилие:
создание новой территории идентичности

Джон Р. Стиллман

Джон работает терапевтом и преподавателем
в терапевтическом центре Кенвуд,
2809 Wayzata Avenue South, Minneapolis, MN 55405.
С ним можно связаться по электронной почте:
jrs@visi.com

Оригинал статьи опубликован в The International Journal of Narrative Therapy and Community Work, 2006, #1, pp. 32-38

Перевод Александры Бочавер под редакцией Дарьи Кутузовой

Введение

Сексуально окрашенные прикосновения подростков к детям помладше – серьезная проблема. Недавние исследования показали, что каждая четвертая девочка и каждый восьмой мальчик хотя бы раз в жизни подвергались сексуальным домогательствам и сексуально окрашенным прикосновениям (Berliner & Elliot, 2002). Из всех случаев сексуальных надругательств над детьми сорок процентов совершаются более старшими детьми и подростками (Chaffin, Letourneau & Silovsky, 2002). Подобная статистика ужасает, и, по крайней мере в США, отношение к подросткам, совершающим такого рода действия, все больше уподобляется отношению к взрослым людям, совершающим преступления сексуального характера. В особенности, если речь идет о позиции юристов. На детей и подростков навешивается ярлык «преступников», их приговаривают к  соответствующим формам наказания, и со временем они могут сами начать считать и называть себя «насильниками»; это становится неотъемлемой частью их идентичности.

В своей практике я часто наблюдал ситуации, когда на подростков навешивались ярлыки «извращенцев» или «насильников». Эти подростки теряли доступ к другим областям своей жизни, которые могли бы стать опорой для принятия ответственности за собственное поведение и помочь избежать повторения подобных поступков. Эти подростки часто слышат истории о том, что дурного совершили другие; с ними обращаются в первую очередь как с «насильниками»; это стирает индивидуальность, мешает занять и освоить другую территорию идентичности, не связанную с осуществлением насилия.
(далее…)

Read Full Post »

Сара Уолтер и Мэгги Кэри

статья, опубликованная в журнале Context, October 2009, pp. 3-8

перевод Вадима Виниченко

статья любезно предоставлена для перевода и публикации на русском языке Сарой Уолтер, с разрешения издателя журнала Context

Введение

Как правило, люди стремятся к встрече с терапевтом потому, что они недовольны тем, что происходит в их жизни, и хотели бы изменить существующее положение дел.  Эта статья посвящена исследованию некоторых широких следствий для практики, вытекающих из представлений об идентичности, делающих акцент на различиях и возможностях, а также описанию связи этих представлений с целями и практикой нарративной терапии. В частности, в статье рассматривается то, каким образом идеи Жиля Делеза открывают возможности для терапевтической практики, ориентированной на поддержку наших собеседников в их движении от того, “как обстоят дела” к тому, как “дела могли бы обстоять”, движении от “бытия” к “становлению”.

(далее…)

Read Full Post »

Исследование «клиентского» опыта людей в нарративной терапии:
Признание вклада «клиента» в то, что работает в терапевтических беседах

Аманда Редстоун

Статья, опубликованная в Международном журнале нарративной терапии и работы с сообществами, 2004, № 2
оригинал статьи находится на сайте http://www.theinstituteofnarrativetherapy.com

перевод Дарьи Кутузовой

Мне довелось в жизни поработать в разных терапевтических подходах – и в разных подходах побыть «клиентом». Я осознаю, что в культуре существуют дискурсы, отдающие привилегированное положение профессиональному опыту консультанта в том, чтобы оценить терапию как «успешную»; при этом любые «терапевтические неудачи» размещаются внутри «клиента» — в форме «отрицания», «сопротивления» и т.п. У меня подобное понимание вызывает ощущение, что нечто очень важное оказывается упущенным. Мне интересно находить такие способы расспрашивания людей, обращающихся за помощью, о том, что для них работает, чтобы их собственный вклад в терапевтические беседы оказывался признанным. Вот некоторые из вопросов, которые я пытаюсь исследовать:
— как люди воспринимают нарративные терапевтические беседы?
— каким образом нарративный способ говорения, а также понимания мира, соотносится к предпочитаемыми убеждениями и ценностями самого человека?
— как люди относятся к тому, что у них спрашивают, что для них оказалось максимально полезным в терапевтической беседе?
— каким образом эти вопросы могут сделать так, чтобы отношения власти в терапии оставались видимыми?
— как можно так структурировать эти вопросы, чтобы это способствовало более насыщенному описанию заявлений людей о собственной идентичности, а также развитию альтернативных, предпочитаемых историй их жизни?

(далее…)

Read Full Post »

Older Posts »