Feeds:
Записи
Комментарии

Posts Tagged ‘работа с травмой’

Конспект статьи Jordi Freixas «La niña Julia y el escribidor:
una forma no-habitual de externalización»,источник: http://www.aeten.ru
Перевод с испанского: Черкасова Елена

С консультантом (Хорди) связывается отец девочки, с которой произошел несчастный случай. Во время праздника на одном из аттракционов плохо закрепленная металлическая опора упала ей на палец и сильно его повредила. К счастью, палец не ампутировали, что было весьма вероятно, однако дочь проходила лечение в течение полутора месяцев. Было проведено хирургическое вмешательство и временное наложение гипса, а затем последовал период восстановления. Помимо физического увечья девочка получила еще и психологическую травму.
Она была очень обеспокоена тем, как будет восстанавливаться ноготь. Во время травмы он сошел полностью и теперь растет неправильно. Также отец сказал, что в школе одноклассники дразнят его дочь и говорят, что у нее вместо ногтя растет «копыто».
Была достигнута договоренность, что они вместе с дочерью придут на консультацию.

Когда отец с девочкой пришли на встречу, Хорди спросил Юлию, знает ли она, почему они здесь.

Юлия: Из-за пальца.
Хорди: Что случилось с твоим пальцем?
Юлия: Он не двигается.

Хорди попросил показать ему палец, и она это сделала.

Юлия: От того, что я им не шевелю, он стал совершенно синий.
Отец: А еще все остальные пальцы отделены от него.
Хорди: Расскажи, как произошел этот несчастный случай?
Юлия: Мне на палец упала железная труба… ( начинает плакать).

Консультант присаживается рядом и обнимает ее, подает ей салфетку и, когда девочка немного успокаивается, продолжает.

Хорди: Сколько тебе лет?
Юлия: Десять. Я в пятом классе.
Хорди: Какой предмет тебе больше всего нравится в школе?
Юлия: Танцы.
Хорди: Полагаю, что это дополнительные занятия. Ты занимаешься танцами в школе?
Юлия: Да. Одна из преподавателей нашей школы — балерина. После занятий она ведет кружок танцев.

Консультант задает дополнительные вопросы и узнает, что Юлия занимается танцами с 5 лет и что ей нравятся современные танцы. Также он спрашивает о ее друзьях (конечно, это девочки, потому что мальчишки из их класса все тупые) и кем бы ей хотелось быть, когда она вырастет (она хотела бы быть воспитателем в детском саду, а также балериной). Консультант спрашивает, о чем ей нравится разговаривать с друзьями, смотрит ли она телевизор и какие программы ей там нравятся.

Хорди: А как бы все было, если бы эта история с пальцем перестала тебя волновать?
Юлия: Не знаю.
Хорди: Как бы ты начинала твой день? Наверное, с того, что ты встала с кровати и пошла в душ?
Юлия: Нет.
Отец девочки: Нас пятеро в семье, а в доме 2 ванные комнаты, так что думаю, первое, что она бы сделала, – это пошла бы поднимать своего брата, как и раньше.
Юлия утвердительно кивает.
Хорди: Юлия, я знаю, что тебе делали операцию на пальце, зашивали рану, а затем наложили на него шину (продолжает, обращаясь к поврежденному пальцу девочки): Тебе тогда было плохо?

Девочка удивлена. Консультант предлагает Юлии помочь своему пальцу говорить, потому что без ее помощи ему очень сложно выражать свои мысли. Как ей кажется, что он мог бы сказать?

Она соглашается с тем, что если бы палец мог говорить, то он бы сказал, что ему было очень плохо. Консультант продолжает беседу, обращаясь к пальцу, а девочка отвечает от его имени.

Хорди: А сейчас тебе немного лучше?
Юлия: Я думаю, что он бы сказал «да».
Хорди: Тебе хотелось бы двигаться немного больше?
Юлия: Да.

Девочка все больше расслабляется и, полулежа на диванчике, удерживает руку на уровне головы, что позволяет консультанту обращаться напрямую к поврежденному пальцу, пока она «помогает» ему отвечать.

Хорди: Ты чувствуешь себя очень больным?
Юлия: Немного, не очень сильно.
Хорди: Как ты думаешь, тебе станет лучше, когда с тебя снимут повязку?
Юлия: Да. И когда закончится восстановительный период.

Отец Юлии уточняет, что процесс реабилитации еще не закончен и что они продолжают делать специальные упражнения с резиновым мячиком.

Хорди (продолжая обращаться к пальцу): Тебе нравится делать упражнения? Или они тебе кажутся немного скучноватыми?
Юлия (от имени пальца): Скучноватыми.
Хорди: Кто помогает тебе делать упражнения?
Юлия: Мой отец.
Хорди: А также Юлия?
Юлия: Да.
Хорди: И ты становишься с каждым днем все сильнее?
Юлия: Да.
Хорди: Я думаю, что Юлия очень хорошо о тебе заботится, ведь она хочет, когда вырастет, стать воспитательницей в детском саду. Я считаю, что ты очень храбрый палец. Несмотря на то, что ты натерпелся страху и этот страх уже полтора месяца заставляет тебя почти не шевелиться, ты всё равно каждый день делаешь упражнения с мячиком. И эти упражнения помогают тебе развиваться, хотя тебе это дается нелегко и ты до сих пор немного побаиваешься.
Юлия, я хочу поблагодарить тебя за смелость и за то, что ты помогаешь своему пальцу. Я уверен, что ты и дальше сможешь ему так же хорошо помогать и он сможет двигаться, как балерина.

На этом первая встреча была закончена.

Через пару дней консультант позвонил отцу Юлии с тем, чтобы попросить прочитать сказку, которую он отправил для его дочери по электронной почте. Его интересовало, насколько, с его точки зрения, эта сказка ей понравится и есть ли в ней какие-либо неточности. Отец девочки выразил благодарность за встречу и проделанную работу и сказал, что он не подозревал, насколько тяжело переживала его дочь, и что ему было очень грустно это осознать.

Хорди Фрейчас говорит о «не совсем обычном способе экстернализации», поскольку, как правило, экстернализуется проблема. В данном случае он решил экстернализовать того, кто переживал страх. При таком подходе к истории с несчастным случаем на первый план выходила способность Юлии к активному действию, ее личное участие в этой ситуации. И, с его точки зрения, это было наиболее полезно. Если бы экстернализировался страх (как проблема), скорее всего, путь терапии был бы длиннее и сложнее.

Сказка для Юлии:

ПАЛЕЦ, КОТОРОМУ БЫЛО СТРАШНО

«Жил был палец. И вот однажды он решил пойти в парк аттракционов. И когда он туда пришел, на него случайно упала железная труба и очень сильно его повредила. Из раны шло так много крови, что палец подумал, что он, наверное, умрет.

Его отвезли в больницу и там лечили. И все это было очень трудно. Ему зашили раны, сделали перевязку и наложили шину, отчего он стал совершенно неподвижным. Когда повязку сняли, оказалось, что теперь на нем нет ногтя. Но самое главное – ему было очень страшно. Страх, который появился, когда на него упала железная труба, и никак не уменьшался. Но еще хуже этого было то, что этот страх был таким сильным, что начал заражать собой и других. Палец жил на руке десятилетней девочки, которая училась в 5 классе и которую звали Юлия. И этот страх стал подниматься вверх по руке и плечу и заразил собой Юлию. А потом он заразил еще папу Юлии и ее маму.

После того как закончилось лечение, наступил восстановительный период. Поврежденному пальцу помогала Юлия, которая им шевелила, и ее родители, которые говорили, как нужно делать специальные движения, которые прописал врач. Родители Юлии, наблюдая за тем, как выздоравливает палец, с каждым разом боялись все меньше и меньше.

Однако сам палец оставался парализованным своим страхом. И практически не двигался. Он делал это настолько мало, что весь посинел. А еще он старался держаться подальше от своих «братьев», других пальцев. Средний и большой пальцы были очень сильными и ловкими и умели делать такие вещи, которые другие пальцы не могли.

Поскольку поврежденный палец был «заражен» страхом, то этот «паралич страха» заразил и Юлию. Палец стал парализованным физически. Постоянно недвижим. А Юлия «застыла» эмоционально, и складывалось впечатление, что она как будто и думать больше ни о чём не могла, кроме как о своем страхе и своем пальце. Как будто заело какой-то фильм и все время прокручивалась одна и та же сцена.

Более того, когда палец и Юлия вернулись в школу, то ее одноклассники стали над ним смеяться. Они говорили, что на пальце очень уродский ноготь. И эти издевки и насмешки ухудшали ситуацию, потому что заставляли Юлию думать, что раз другие предают столько значения всему, что произошло с пальцем, то значит, что все это действительно очень серьезно. Таким образом, палец не решался шевелиться, боясь, что любое движение, которое он может сделать, причинит ему боль. Иногда ему даже казалось, что он такой хрупкий, что может разбиться или сломаться в любой момент, как если бы он был из фарфора или стекла.

Однако поврежденному пальцу очень повезло. Юлия хотела, когда вырастет, стать воспитателем в детском саду, потому что ей очень нравились маленькие дети. А поскольку ей также очень нравилось танцевать, она хотела стать еще и балериной. Она знала, что когда только начинаешь обучаться танцам, то любое движение дается с трудом, но, постепенно обучаясь, ты и не замечаешь, как начинаешь думать, что это проще простого.
К тому же родители Юлии очень ее любили и хотели помочь ей всем, чем могут. Постепенно, шаг за шагом, они помогали ей думать о других вещах, которые не были связаны с поврежденным пальцем или страхом.

Юлия смогла начать заботиться о поврежденном пальце, как если бы он был маленьким ребенком, который хочет есть или пить, но который не понимает, что с ним происходит, и поэтому плачет от страха. Она нянчила его, пела ему песенки, и это давало ей ощущение, что в один прекрасный день он «вырастет», станет сильным и сможет делать много всяких дел. И потихоньку палец начал двигаться. Он обучился у Юлии некоторым балетным па. Поначалу это плохо ему давалось, и он думал, что у него никогда ничего не выйдет. Но затем понял, что вполне может их освоить.

Юлия была очень довольна и стала меньше бояться. Видя это, родители Юлии были очень рады, и вся семья была рада. Поскольку если можно «заразиться» страхом, то можно «заразиться» и радостью.

А палец с каждым разом танцевал все лучше и лучше. А утром, когда нужно было вставать, родителям Юлии все меньше приходилось говорить детям, чтобы они поторапливались. Меньше и не так настойчиво, как раньше. И Юлия вставала первой и бежала поднимать своего старшего брата с таким же удовольствием, как и раньше.

И вся эта история показала, что Юлия была очень храброй девочкой и ее палец тоже был храбрым, потому что нужно быть очень сильным, чтобы победить такой сильный страх».
Неделю спустя Хорди позвонил отец Юлии и сказал, что его дочь была очень рада получить от меня сказку. Еще он добавил, что Юлия выглядит довольной и что она начала больше двигать пальцем. С его точки зрения, основное, что понравилось ей в письме, было то, что консультант определил проблему как «страх» и сказал Юлии, что она очень храбрая и способна этот страх победить.

В течение месяца Юлия и Хорди отправляли друг другу смс и переписывались по электронной почте.

Примерно через месяц Юлия с отцом пришли еще на одну консультацию. После разговора Хорди предложил обобщить этот диалог еще в одной «сказке». Что и было сделано. Отец Юлии тоже принимал участие и вносил свои дополнения. В процессе разговора консультант делал записи, поэтому, когда девочка захотела, чтобы ей прочитали новую историю прямо сейчас, а не присылали по электронной почте через несколько дней, пришлось зачитать черновик новой сказки, который потом не слишком отличался от конечного варианта. Вот он:
КЛУБ ПОВРЕЖДЕННОГО ПАЛЬЦА

«В первое время после того, как на палец упала железная балка, он был очень обеспокоен. Спустя месяц после этого несчастного случая травматолог снял повязку, и палец очень испугался, когда увидел, что с ним стало, а Юлия почти потеряла сознание. Врач показал палец своему коллеге, ожидая, что тот его похвалит за хорошо сделанную работу. Однако другой врач, осмотрев пострадавшего, сказал что результаты весьма плохи, что ноготь не будет расти и придется вместо натурального ставить ноготь из пластика. Юлия очень расстроилась, и у нее совершенно испортилось настроение. Когда ей говорили о пальце, она сердилась и начинала плакать. А сам палец был охвачен ужасом. Все остальные пальцы продолжали свою обычную жизнь, а поврежденный из-за гипса и повязок стал больше остальных и остался в полном одиночестве. Он звал на помощь, но не очень понимал, кого конкретно он зовет и кто ему может помочь.

Но спустя какое-то время Юлия понемногу привыкла, и, когда ей говорили о поврежденном пальце, она не обращала на это внимание. Или смеялась в ответ на издевки в адрес пальца и указывала дразнящим на их собственные недостатки. Например, своего старшего брата Пола, который носил очки, называла «четыре глаза», а свою старшую сестру в ответ называла «прыщавой».

Эта перемена в настроении Юлии произошла из-за того, что она всей душой хотела помочь и помогала поврежденному пальцу. А палец, наконец, понял, у кого он просил помощи. Юлия следила за тем, чтобы с пальцем ничего не произошло. Чтобы он не ударился, чтобы его не прищемило дверью или не поцарапало столовыми приборами во время еды. Также она защищала поврежденный палец, когда его дразнили, особенно брат с сестрой. Через какое-то время старшая сестра Ракель встала на сторону Юлии и тоже стала защищать ее палец от насмешек брата. Если раньше Ракель говорила: «Фу, какой уродский палец!», то теперь она стала говорить, что он симпатичный. Как-то раз она спросила у Юлии, из-за какого пальца она так переживает, а когда Юлия ей показала, то она ответила, что не видит разницы между ним и другими и даже не знает, на какой руке палец был поврежден.

В конце апреля с пальца сошел ноготь. Юлия и палец ужасно испугались, что новый уже не вырастет и придется ставить пластиковый. Но потом они увидели, что на том месте, где сошел старый ноготь, растет другой, новый – тоненький и слабый, но который становился сильнее с каждым днем.

Тем временем, поскольку Юлия уже не боялась так сильно, как раньше, она начала говорить на эту тему с другими ребятами, и так постепенно появился «Клуб поврежденного пальца».
В него вошли:
— Альберто из 6-го класса, который прищемил свой палец дверью. У него тоже сошел ноготь, и только к концу учебного года он немного восстановился.
— Девочка, которую тоже звали Ракель, как и сестру Юлии, и которая повредила себе палец складным стулом. Тот же самый палец на той же самой руке, что и у Юлии. Но ее рана была не продольная, как у Юлии, а поперечная. Ракель рассказала, что у нее тоже сошел ноготь и что она думала, что останется без него, но потом ноготь все-таки вырос.
— Девочка Таня, которая прищемила палец дверью машины. Но Юлии она не захотела его показать.

Также было похоже, что в этот клуб собиралась вступит и мама Юлии, потому что во время приготовления к празднику она сильно порезала палец секатором.

После стольких приключений и при поддержке Юлии, ее сестры и членов Клуба палец почувствовал себя настолько окрепшим, что 8 мая Юлия смогла сделать стойку на руках и колесо, чего она никогда раньше не делала. Это стало возможным, потому что Юлия стала старше, а палец больше не боялся, что ему будет больно, и они смогли помочь друг другу для того, чтобы Юлия смогла сделать эти сложные упражнения».

На следующий день Хорди получил от Юлии письмо по электронной почте, где она говорила, что ее дедушка тоже хочет вступить в «Клуб поврежденного пальца», потому что он сильно прищемил свой палец дверью машины. Исходя из этой новой информации, пришлось поменять предпоследний абзац истории, который теперь звучал так:

«Также было похоже, что в Клуб собиралась вступит и мама Юлии, потому что во время приготовления к празднику она сильно порезала палец секатором. И не только поэтому, но еще и потому, что потом, когда она готовила обед, порезала себе палец ножом. А еще в Клуб захотел вступить дедушка Юлии, который сильно повредил палец дверью машины».

Во время последнего разговора с Хорди Юлия и ее отец пришли к согласию, что девочка чувствует себя хорошо и нет необходимости встречаться еще раз. Однако, если вдруг палец почувствует, что ему хочется что-нибудь сообщить Хорди, он ему напишет об этом по электронной почте. А родители, если вдруг что-то будет их беспокоить, могут всегда связаться с консультантом по телефону.

 

Реклама

Read Full Post »

Джон Кологон

Оригинал статьи находится здесь www.dulwichcentre.com.au/explorations-2010-2-john-cologon.pdf
Перевод Дарьи Кутузовой

В этой статье описывается прием нарративной работы в группах и сообществах, выстроенный на основе метафоры приключения. Во время школьного выезда группа из 110 одиннадцатилетних детей была дважды ограблена. В помещения, где они ночевали, кто-то проник, были украдены вещи. Очень короткий временной период, выделенный для дебрифинга, был использован для того, чтобы познакомить детей с метафорой приключения и создать пространство для того, чтобы дети начали конструировать историю, где они были бы сильными, — в качестве альтернативы истории о беспомощности и виктимности, в которую они изначально оказались захвачены.

(далее…)

Read Full Post »

Чтобы с собственной историей можно было жить: дети, родители и психическое здоровье

Дэвид Денборо

статья, опубликованная в апрельском номере журнала «Контекст», 2010 год. Оригинал статьи можно посмотреть здесь: http://www.dulwichcentre.com.au/children-parents-mental-health-denborough.pdf

перевод Дарьи Кутузовой

У большинства людей есть родственники (близкие или дальние), в жизни которых присутствуют трагедия и мужество, сопровождающие серьезные проблемы психического здоровья. Эти боль и борьба известны и в моей семье. Очень трудно найти слова, чтобы выразить, как подобный опыт влияет на взаимоотношения в семье, на то, как родители и дети понимают жизнь. Ни одна история не может вместить всю сложность, плотно упакованную в словосочетание «психическая болезнь родителей».

(далее…)

Read Full Post »

Ишай Шалиф
Духовные практики в преодолении последствий травмирующих ситуаций

Статья опубликована в объединённом 3-4 номере «Международного журнала нарративной терапии и работы с сообществами» за 2005 год, стр. 44-47.

перевод Дарьи Кутузовой, помощь в подготовке текста Марины Барановой, терминологические консультации Дины Аксельрод, Дмитрия Зуева, Елены Самсоновой

Когда я работаю с религиозными семьями, исследование духовных сфер переплетается с обычными терапевтическими беседами. Для многих из нас духовность, религиозные тексты и практики являются частью жизни и смерти. Я ничего особенного не делаю, чтобы вводить эти темы во время терапевтических консультаций, бесед, я не создаю никаких специальных духовных церемоний, но я всегда стараюсь основываться на верованиях и практиках, значимых для человека, с которым я разговариваю. Мне интересно, каким образом эти духовные верования и практики могут помочь преодолевать последствия травмы, в частности, горе.

В этой статье я поделюсь несколькими короткими историями о работе с религиозными людьми и семьями, пережившими насильственную  смерть любимого человека, а также о том, каким образом духовные соображения были частью процесса исцеления. Для начала я расскажу историю о работе с семьёй, 18-летний сын которой был убит во время террористического акта в ешиве, религиозном училище, где он учился.
(далее…)

Read Full Post »

Посттравматический рост

обзор книги Tedeshi, R.G., & Calhoun, L.G. (2004). Posttraumatic Growth: Conceptual Foundation and Empirical Evidence. Philadelphia, PA: Lawrence Erlbaum Associates.
подготовлен Дарьей Кутузовой

Травматические события приносят человеку много страдания и боли. Однако не следует забывать и о том, что вследствие преодоления травмирующих обстоятельств жизнь человека может меняться к лучшему. Подобные изменения в психологии принято называть «посттравматическим ростом». Посттравматический рост описывает переживания и опыт людей, чье развитие, по крайней мере, в некоторых областях, после травмы превзошло то, что было до травмы. Человек не просто выжил, но в его жизни возникли значимые с его точки зрения позитивные изменения, вышедшие за пределы имевшегося положения вещей. Это не возвращение к прежней жизни, к тому, как все было до травмы, это глубоко значимое преображение жизни.

(далее…)

Read Full Post »

Как вы можете заниматься этой работой?
Ответы на вопросы об опыте работы с женщинами, подвергавшимися в детстве сексуальному насилию
Сью Манн

статья, опубликованная в сборнике «Trauma: Narrative responses to traumatic experiences» (2006), ed. by D.Denborough, Dulwich Centre Publications, Adelaide, Australia

перевод Александры Бочавер под редакцией Дарьи Кутузовой
Введение
Когда я впервые услышала от женщины, с которой мы работали в связи с последствиями пережитого ею в детстве сексуального насилия, вопрос «как вы можете заниматься этой работой», он застал меня врасплох. Вопрос как будто подразумевал, что слушать о пережитом сексуальном насилии должно быть «тяжело» и угнетающе для меня, или это должно меня «подавлять» или «расстраивать». У меня было ощущение, что подразумевается, будто в моем переживании наших сессий нет места ни для чего, помимо «трудности» и «тяжести». С тех пор и другие женщины задавали мне этот вопрос. Иногда они дают мне понять, что осознают, что я от многих людей слышу рассказы о подобном. Им любопытно, что это значит для меня – целый день слушать истории женщин о пережитом насилии и его влиянии на их жизнь.

Поначалу я удивилась, когда поняла, что женщины, с которыми я встречаюсь, считают, что мои главные переживания от работы включают ощущение трудности, подавленность и/или «расстроенные чувства».
Это понимание поставило передо мной еще больше вопросов. Мне стало любопытно, думают ли женщины, что я почему-то должна ожесточиться, или стать необыкновенно умной, или оставаться профессионально беспристрастной, чтобы слушание этих историй не влияло на меня негативно? Мне было интересно, считают ли они, что находить способы не подвергаться влиянию рассказов о пережитом насилии – это часть этой работы? Эти размышления побудили меня внимательно рассмотреть  сложности, возникающие при ответе на вопрос «Как вы можете заниматься этой работой?» В этой статье исследуются некоторые из этих сложностей.

Мне бы хотелось рассмотреть два вопроса:

Во-первых, как я могу отвечать женщинам, когда они задают вопрос «Как вы можете заниматься этой работой?»
Во-вторых, каким образом мы (консультанты) исследуем смысл нашего переживания подобной работы?
(далее…)

Read Full Post »

Больше «я», чем «мы» — история об идентичности

Лиз Кэдди и Н.

Оригинал статьи находится здесь http://dulwichcentre.com.au/explorations-2009-1-liz-caddy.pdf

Перевод Анны Олефир

Лиз Кэдди работает медсестрой и отвечает за индивидуальную и групповую терапию в «Перт Клиник» — независимой психиатрической больнице в Западной Австралии. Лиз ведёт насыщенную и увлекательную терапевтическую группу, где участники имеют возможность попробовать себя в разнообразной творческой деятельности —индивидуально и в небольших группах. Именно в такой группе Н. открыла для себя, что рисование мандал приводит её к ощущению «больше я, чем мы».

 

Лиз можно написать по емэйл lizcaddy@aapt.net.au

Аннотация:

При помощи совместно написанного диалога и предоставленных иллюстраций в этой статье исследуется уникальный результат восстановления идентичности, имевший место, когда женщина с раздробленным ощущением своего «я» (и диагнозом «синдром множественной личности») начала рисовать мандалы. Результатом рисования мандал стало возникновение новой истории идентичности, оказавшейся «больше я, чем мы». Эта история больше пришлась Н. по душе. Она принесла ощущение «оставления своего отпечатка в мире» и временного «отодвигания» переживания одиночества.

(далее…)

Read Full Post »

Older Posts »