Feeds:
Записи
Комментарии

Posts Tagged ‘страдание’

Как вы можете заниматься этой работой?
Ответы на вопросы об опыте работы с женщинами, подвергавшимися в детстве сексуальному насилию
Сью Манн

статья, опубликованная в сборнике «Trauma: Narrative responses to traumatic experiences» (2006), ed. by D.Denborough, Dulwich Centre Publications, Adelaide, Australia

перевод Александры Бочавер под редакцией Дарьи Кутузовой
Введение
Когда я впервые услышала от женщины, с которой мы работали в связи с последствиями пережитого ею в детстве сексуального насилия, вопрос «как вы можете заниматься этой работой», он застал меня врасплох. Вопрос как будто подразумевал, что слушать о пережитом сексуальном насилии должно быть «тяжело» и угнетающе для меня, или это должно меня «подавлять» или «расстраивать». У меня было ощущение, что подразумевается, будто в моем переживании наших сессий нет места ни для чего, помимо «трудности» и «тяжести». С тех пор и другие женщины задавали мне этот вопрос. Иногда они дают мне понять, что осознают, что я от многих людей слышу рассказы о подобном. Им любопытно, что это значит для меня – целый день слушать истории женщин о пережитом насилии и его влиянии на их жизнь.

Поначалу я удивилась, когда поняла, что женщины, с которыми я встречаюсь, считают, что мои главные переживания от работы включают ощущение трудности, подавленность и/или «расстроенные чувства».
Это понимание поставило передо мной еще больше вопросов. Мне стало любопытно, думают ли женщины, что я почему-то должна ожесточиться, или стать необыкновенно умной, или оставаться профессионально беспристрастной, чтобы слушание этих историй не влияло на меня негативно? Мне было интересно, считают ли они, что находить способы не подвергаться влиянию рассказов о пережитом насилии – это часть этой работы? Эти размышления побудили меня внимательно рассмотреть  сложности, возникающие при ответе на вопрос «Как вы можете заниматься этой работой?» В этой статье исследуются некоторые из этих сложностей.

Мне бы хотелось рассмотреть два вопроса:

Во-первых, как я могу отвечать женщинам, когда они задают вопрос «Как вы можете заниматься этой работой?»
Во-вторых, каким образом мы (консультанты) исследуем смысл нашего переживания подобной работы?
(далее…)

Реклама

Read Full Post »

Венди Уэст
Статья, опубликованная в №№ 3-4 The International Journal of Narrative Therapy and Community Work, стр. 5-9

перевод Дарьи Кутузовой

Я никогда не думала, что буду работать в чрезвычайных ситуациях. По крайней мере, я не думала об этом до тех пор, пока ураган «Катрина» не пронесся по американскому берегу Мексиканского залива, разрушив прибрежные города в штате Миссисипи и затопив Новый Орлеан (в штате Луизиана). Я бывала в Новом Орлеане много лет тому назад, и я знала, что это – совершенно особое место, город блюза, джаза, безумных действ и волшебства. Хотя я живу в Джорджии, многие важные истории моей жизни связаны с памятью о Новом Орлеане. Поэтому в выходные, через семь дней после урагана, я пошла и записалась волонтером в центр помощи пострадавшим.

(далее…)

Read Full Post »

Обзор книги Кэйтэ Вайнгартен «Common Shock: Witnessing Violence Every Day — How We Are Harmed, How We Can Heal» (2003)

Когда мы наблюдаем ситуацию насилия, это является для нас обыденным шоком. Обыденным – потому, что это имеет место постоянно, везде, в любом сообществе. Шоком – потому, что, какой бы ни была наша реакция, эта ситуации потрясает нас, воздействует на разум, тело и дух. Эта реакция парадоксальна: чем больше насилия и поругания мы видим, тем меньше мы откликаемся на это. В дополнение к страданию, которому профессионалы свидетельствуют в собственной повседневной жизни, им приходится также свидетельствовать страданию других людей в силу своих профессиональных обязанностей.

Представители помогающих профессий могут быть также особенно чувствительны к нуждам и потребностям других людей. Часто они идут на эту работу, потому что чувствуют призвание помогать людям и заботиться о них. И эта же самая восприимчивость, которая, несомненно, является их сильной стороной, также является их особой уязвимостью для особого профессионального стресса, последствия которого накапливаются.

(далее…)

Read Full Post »

Материнская инициатива

Из интервью с Викки Дуглас, опубликованного в рамках проекта «Нет — сексуальному насилию в тюрьмах». Перевод Дарьи Кутузовой. Фотографии Викки и ее сына Криса взяты из презентации тюремного социального работника Крис Уивер, представленной на 9-й международной конференции по нарративной терапии и работе с сообществами в Аделаиде, Австралия, в ноябре 2008 г.

vickie1Непросто быть матерью ребенка, который «сбился с пути». Ты волнуешься за него, печалишься, чувствуешь собственную вину и все время спрашиваешь себя: «что я сделала не так?», тебе все время стыдно за тот ущерб, который твой ребенок причинил другим людям. В этой статье Викки Дуглас рассказывает историю своего сына, Криса: историю о горестях и утратах – но также и о том, на что жизнь и смерть Криса вдохновили ее. Викки рассказывает о материнской инициативе – защищать задержанных, подследственных и осужденных.

Когда твой ребенок сбился с пути… ты делаешь все, что в твоих силах

(далее…)

Read Full Post »

Схема интервьюирования пострадавших от насилия и жестокого обращения

статья Дэвида Денборо, опубликованная в сборнике «Trauma: Narrative responses to traumatic experiences», 2006, Dulwich Centre Publications
перевод под редакцией Дарьи Кутузовой
 

В данной статье автор предлагает схему проведения беседы (интервью) с людьми, пережившими травму, насилие или жестокость, а также документирования этой беседы. Эта схема составлена таким образом, чтобы интервью и его запись не становились для пострадавшего повторной травматизацией, но, напротив, привели бы к преодолению негативного воздействия травмы на жизнь человека.

Беседы с пострадавшими от травмирующих событий и документирование их историй происходят в самых разных жизненных контекстах. Психотерапевт может попросить человека, обратившегося к нему за помощью, рассказать о жестоком обращении, которому тот подвергался, или травме, и записать это. Психологи, социальные работники и терапевты, работающие в нарративном подходе, пишут тем, кто к ним обращается, терапевтические письма, а также составляют особые терапевтические документы, например, сертификаты достижений и свидетельства об избавлении от проблемы; и в письмах, и в этих документах может использоваться материал истории о травматическом опыте. Закон требует «сбора показаний» у пострадавших, подающих иск о возмещении ущерба – это особый вид расспрашивания и документации. В различных точках мира, особенно там, где в значительной степени нарушаются права человека, различные организации собирают свидетельства о пережитом у людей, которые обращаются за советом или помощью.

(далее…)

Read Full Post »

фрагмент обзора, подготовленного Дарьей Кутузовой и опубликованного в журнале «Психолог в школе». В основу данного фрагмента легли материалы Далвич-центра и книга Джона Уинслэйда и Джеральда Монка «Нарративное консультирование в школе»

Нарративный подход является очень эффективным для работы с ситуациями травли, так как предлагает техники работы как с пострадавшим, так и с обидчиком, так и со свидетелями.  Описание нарративной работы с травлей, которое будет приведено ниже, служит в первую очередь для того, чтобы у читателя возникло представление о том, что представляет собой этот способ работы, и появились собственные творческие идеи.

Работа с пострадавшими

Когда мы работаем с теми, кто страдает от травли и жестокости сверстников в школе, беседа может быть сосредоточена на том, каким образом в подобных ситуациях реализуется дисбаланс власти и каковы его последствия. Можно помочь детям и подросткам заметить интернализующий эффект травли – как она подрывает веру человека в себя и вызывает страх, вину и самообвинение. После этого в центре беседы оказывается пересочинение идентичности и отношений – чтобы ребенок (подросток) не оказался в ловушке «бытия жертвой» и чтобы он смог активно формировать такие отношения с людьми, какие ему по душе.

(далее…)

Read Full Post »

фрагмент обзора «Работа с сообществами: нарративный подход», составленного Дарьей Кутузовой и опубликованного в «Московском психотерапевтическом журнале», №4, 2007

В обществе распространены представления о том, что психоэмоциональное страдание есть естественное следствие травматического опыта, и что страдание подобно веществу, находящемуся под давлением, как в паровом двигателе. Из этой метафоры следует идея о том, что для исцеления надо так или иначе «выпустить пары», «дать излиться чувствам» и пр. Этот подход побуждает людей к тому, чтобы в памяти возвращаться к травматическому эпизоду и заново переживать его. Потенциальная опасность такого подхода очевидна. Очень высока вероятность, что подобное «исцеление» будет вести к ретравматизации, переживанию беспомощности. Отказ подчиняться этим требованиям ведет к тому, что на людей вешают патологизирующие ярлыки «не готовых взглянуть в лицо реальности». Считается, что подобный «уход от реальности» мешает исцелению идти «естественным» путем и ведет к нарушениям личностного развития, порой – необратимым.

Когда в результате терапевтических бесед человек приходит к выводу, что он «сломался», он чувствует уязвимость и необходимость защищаться от жесткого и агрессивного внешнего мира. Подобная позиция закрывает людям возможность предпринимать самим какие-то шаги, чтобы справиться со сложившейся проблемной ситуацией. С точки зрения Майкла Уайта, терапевтическая беседа должна быть такой, чтобы в итоге человек чувствовал, что его жизнь признается ценной – такая, как она есть, и что человек способен что-то сделать, чтобы решить свои проблемы. При этом человек будет лучше осознавать связь своей жизни с жизнями других людей в «точках» важных тем и ценностей, а также лучше осознавать имеющиеся у него жизненные знания и умения.

Альтернативные пути восприятия и понимания страдания

(далее…)

Read Full Post »