«Больше я, чем мы» – история об идентичности

Больше «я», чем «мы» — история об идентичности

Лиз Кэдди и Н.

Оригинал статьи находится здесь http://dulwichcentre.com.au/explorations-2009-1-liz-caddy.pdf

Перевод Анны Олефир

Лиз Кэдди работает медсестрой и отвечает за индивидуальную и групповую терапию в «Перт Клиник» — независимой психиатрической больнице в Западной Австралии. Лиз ведёт насыщенную и увлекательную терапевтическую группу, где участники имеют возможность попробовать себя в разнообразной творческой деятельности —индивидуально и в небольших группах. Именно в такой группе Н. открыла для себя, что рисование мандал приводит её к ощущению «больше я, чем мы».

 

Лиз можно написать по емэйл lizcaddy@aapt.net.au

Аннотация:

При помощи совместно написанного диалога и предоставленных иллюстраций в этой статье исследуется уникальный результат восстановления идентичности, имевший место, когда женщина с раздробленным ощущением своего «я» (и диагнозом «синдром множественной личности») начала рисовать мандалы. Результатом рисования мандал стало возникновение новой истории идентичности, оказавшейся «больше я, чем мы». Эта история больше пришлась Н. по душе. Она принесла ощущение «оставления своего отпечатка в мире» и временного «отодвигания» переживания одиночества.

Применение нарративного подхода к работе менеджера в критической ситуации

«Тише едешь – дальше будешь»: применение нарративного подхода к работе менеджера в критической ситуации

Манья Висщедайк

Оригинал статьи опубликован в Международном журнале нарративной терапии и работы с сообществами, 2006, № 2, стр. 13-17.

Перевод Александры Бочавер под редакцией Дарьи Кутузовой

 

В этой короткой статье исследуются способы применения нарративных идей менеджерами, отвечающими за преодоление «кризисных» ситуаций. Автор статьи – менеджер службы предоставления жилья. Автор будет благодарна читателям за любую обратную связь, отклик или идеи по поводу этой статьи или каких-либо иных аспектов использования нарративного подхода работе менеджера со сходными «кризисными» ситуациями.

Нарративный коучинг в организации после самоубийства сотрудника

Нарративный коучинг в организации после самоубийства сотрудника

 

Пьер Бланк-Санун, коуч и консультант по развитию организаций, живет в Бордо и работает в нарративном подходе – с отдельными людьми, командами и целыми организациями. Пьер – автор книг и статей о том, как стать автором своей профессиональной судьбы. С ним можно связаться по электронной почте pierre@cooprh.com

В данной статье описывается применение нарративной практики в контексте профессионального коучинга с сослуживцами человека, совершившего самоубийство. Используя экстернализующие беседы, практики внешнего свидетельствования и некоторые вопросы из сферы нарративной работы с сообществами, автор описывает способ работы, способствовавший большей групповой сплоченности в ситуации сильного дистресса в организации.

оригинал статьи опубликован здесь: http://dulwichcentre.com.au/explorations-2009-1-pierre-blanc-sahnoun.pdf Перевод Дарьи Кутузовой

В четверг, 12 апреля 2007 года, вернувшись с работы, Жан-Луи Марки припарковал машину перед домом и достал из багажника своего «Пежо 407» охотничье ружье,  сел за руль и выстрелил себе в рот.

Хорошо получится, если меньше мучиться

Хорошо получится, если меньше мучаться: исследование «действий в ответ» в противовес «последствиям» при работе с травмой

Эйнджел Юэн

перевод Светланы Яблонской под редакцией Дарьи Кутузовой

оригинал статьи опубликован здесь: http://dulwichcentre.com.au/explorations-2009-1-angel-yuen.pdf

Эйнджел работает в школе психологом-консультантом, а также занимается частной практикой. Ее интересует поиск и разработка творческих, оптимистических и полезных способов работы с людьми, пережившими травму. Эйнджел – преподаватель международных обучающих программ Далвич-центра и основатель Центра нарративной терапии в Торонто, Канада (www.narrativetherapycentre.com) С ней можно связаться по адресу angel.yuen@rogers.com

 

Какие открываются возможности, когда мы проявляем активный интерес не только к тому, какое воздействие оказала травма на того или иного человека, но и к тому, какие действия этот человек предпринимал в ответ на травму? Вопрос этот основывается на представлении о том, что никто не является всего лишь пассивной её жертвой.

Люди всегда предпринимают какие-то шаги, чтобы либо предотвратить травму, либо, если уж это оказалось невозможно, каким-то образом её видоизменить, или видоизменить её воздействие на свою жизнь. Эти шаги  основываются на том, что люди считают ценным, и направлены на сохранение этого ценного. Даже в ситуации тяжелейшей травмы люди способны что-то сделать, чтобы попытаться защитить и сохранить то, что для них важно. (White, 2006a, p. 28)

Нарративная терапия – личный путь по новым территориям

Шимон Хженьстовский

оригинал статьи находится по адресу http://dulwichcentre.com.au/explorations-2009-1-szymon-chrzastowski.pdf

перевод Анны Олефир

Шимон Хженьстовский работает на факультете психологии Варшавского университета; с ним можно связаться по адресу szymek@psych.uw.edu.pl

Аннотация:
Первая часть данной статьи посвящена личному опыту автора в области изучения и преподавания нарративной терапии, а вторая — основным направлениям развития нарративной терапии в Польше. В статье рассматриваются препятствия, с которыми возможно столкнуться при продвижении этого подхода в Польше, и надежды, которые несет с собой для Польши этот подход. Также в данной статье содержится ряд идей о дальнейшем внедрении нарративной терапии; одна из задач данной статьи – собрать вместе единомышленников.

Нарративная терапия — относительно новое явление в Польше, однако всё больше психотерапевтов проявляют интерес к этому подходу. И я – один из них. Меня зовут Шимон — я психотерапевт и психолог, работаю в Варшавском университете. Поскольку нарративная терапия ещё только ищет своё место в Польше, пока не существует единой доминирующей или официально принятой истории, которую можно было бы рассказать об этом подходе в моей стране. В отличие от историй психоаналитического движения или системной терапии, имеющих давние традиции и связанных с громкими именами, которые нельзя не упомянуть в официальной истории этих психотерапий, история нарративной терапии в Польше представляет собой скорее ряд индивидуальных и «частных» – местных, локальных историй. Одну из таких историй я намерен изложить в данной статье. Ввиду этого статья в большей степени является отражением моего личного опыта изучения и преподавания нарративной терапии, чем систематическим анализом развития этого направления в Польше.

Конструктивизм, конструкционизм, социальное конструирование реальности

статья А.В.Константинова в Большую Российскую Энциклопедию, публикуется с разрешения автора

КОНСТРУКТИВИЗМ эпистемологический, трактовка познания как конструирования, а эмпирической реальности – как продукта познавательной активности. К. противостоит филос. и науч. реализму – представлению о познании как об отражении «объективной реальности». К. исходит из того, что информация не содержится в объекте и не извлекается из него в ходе познания, а является продуктом того или иного субъект-объектного отношения, включающего позицию наблюдателя, его практическую деятельность, средства познания, в результате чего знания активно выстраиваются познающим субъектом в виде разного рода ментальных конструктов, моделирующих и предопределяющих его опыт.

Исследование «клиентского» опыта людей в нарративной терапии

Исследование «клиентского» опыта людей в нарративной терапии:
Признание вклада «клиента» в то, что работает в терапевтических беседах

Аманда Редстоун

Статья, опубликованная в Международном журнале нарративной терапии и работы с сообществами, 2004, № 2
оригинал статьи находится на сайте http://www.theinstituteofnarrativetherapy.com

перевод Дарьи Кутузовой

Мне довелось в жизни поработать в разных терапевтических подходах – и в разных подходах побыть «клиентом». Я осознаю, что в культуре существуют дискурсы, отдающие привилегированное положение профессиональному опыту консультанта в том, чтобы оценить терапию как «успешную»; при этом любые «терапевтические неудачи» размещаются внутри «клиента» – в форме «отрицания», «сопротивления» и т.п. У меня подобное понимание вызывает ощущение, что нечто очень важное оказывается упущенным. Мне интересно находить такие способы расспрашивания людей, обращающихся за помощью, о том, что для них работает, чтобы их собственный вклад в терапевтические беседы оказывался признанным. Вот некоторые из вопросов, которые я пытаюсь исследовать:
- как люди воспринимают нарративные терапевтические беседы?
- каким образом нарративный способ говорения, а также понимания мира, соотносится к предпочитаемыми убеждениями и ценностями самого человека?
- как люди относятся к тому, что у них спрашивают, что для них оказалось максимально полезным в терапевтической беседе?
- каким образом эти вопросы могут сделать так, чтобы отношения власти в терапии оставались видимыми?
- как можно так структурировать эти вопросы, чтобы это способствовало более насыщенному описанию заявлений людей о собственной идентичности, а также развитию альтернативных, предпочитаемых историй их жизни?

Групповая работа с семьями, попавшими в трудную жизненную ситуацию

Групповая работа с семьями, попавшими в трудную жизненную ситуацию

Материал подготовлен Т.Арчаковой и Д.Кутузовой

Различные тяжелые жизненные ситуации (хронические болезни, бедность, злоупотребление психоактивными веществами, правонарушения и пребывание в местах лишения свободы и пр.) оказывают сильное влияние на жизнь семей, которые в результате оказываются «на обочине жизни», т.е. оказываются маргинализованными. В результате воздействия разнообразных проблемогенных факторов семьи могут придти к обобщающее-негативным заключениям о себе – о том, что они «не справляются», что в них самих «что-то не так», и что они мало что могут сделать, чтобы изменить ситуацию.

Нарративный подход особым образом «заточен» для работы с маргинализованными группами населения. В нем уделяется много внимания способам описания проблем – и людей, страдающих от этих проблем; задача работы – (вос)создание предпочитаемой истории; при этом взаимодействие работников с теми, с кем ведется работа, по возможности партнерское, неиерархическое, коллаборативное (сотрудничающее).

Питер Френкель, Томас Хэймлайн и Мишель Шэннон из США* работали с несколькими семьями, живущими в приюте для бездомных, в формате дискуссионной группы, используя техники и приемы нарративного подхода. В силу существующих различий культурного и социального контекста, едва ли возможно прямо перенести их опыт в контекст работы с бездомными в России, однако общая ориентация и конкретные приемы работы могут оказаться полезными для оказания помощи семьям, попавшим в иные трудные жизненные ситуации.

Формирование способности влиять на собственную жизнь в ситуации городской трагедии

Формирование способности влиять на собственную жизнь в ситуации городской трагедии: исследование случая нарративного консультирования

Томас Пауэр

Оригинал статьи опубликован здесь: http://www.dulwichcentre.com.au/explorations-2009-1-thomas-power.pdf
Перевод Дарьи Кутузовой

Томас Пауэр работает школьным психологом в начальной школе в Южной Калифорнии, США. Ему можно написать по электронной почте : tompower007@hotmail.com

В этой статье я описываю отношения нарративного консультирования с подростком, находящемся на поселении после пребывания в колонии для несовершеннолетних, где я работал консультантом по жизненным навыкам. В рамках проблемной истории он рассказывал о том, как подвергался сексуальным домогательствам; как родители заставили его смотреть, как отчим насиловал его брата; как убежал из дома и жил на улице; как был вовлечен в употребление и продажу наркотиков (именно последнее и привело его в колонию для несовершеннолетних). Для того, чтобы отделить Тре от его проблемной истории, использовался «экстернализующий» язык. Далее, мы обсудили воздействие этой проблемной истории на различные области его жизни. Я искал противоречия внутри проблемной истории, чтобы помочь ему перейти к предпочитаемой истории. То, что он сдал выпускные экзамены из школы; то, что у него были вербальные умения, позволявшие избежать драк; его интерес к изобразительному искусству и музыке – все это стало мостом к его новой предпочитаемой истории. Мы сейчас не поддерживаем контакт, но последний раз, когда я общался с ним, у него была работа, приносившая хороший доход, и он посещал занятия в вечернем колледже.

Примеры «хороших вопросов»

(отчет Дарьи Кутузовой о проведении групп «Что такое хороший вопрос в нарративной практике?» в Санкт-Петербурге и Москве)

Двенадцатого сентября в Питере и пятнадцатого сентября в Москве прошли 3,5-часовые группы «Что такое хороший вопрос». Присутствовало в сумме 18 человек. В начале каждой встречи я рассказывала о том, что задача нарративного практика – это помощь человеку, обратившемуся на консультацию, в создании насыщенного описания его предпочитаемой истории (я объясняла отличия «насыщенного» описания от «бедного», и подчиненной предпочитаемой истории от доминирующей проблемной). Далее я напомнила участникам об основных техниках нарративного подхода, в рамках которых происходит задавание вопросов, т.е. об экстернализации, пересочинении (с акцентом на «сшивание» ландшафтов действия и сознания), восстановлении участия, свидетельском отклике и «отсутствующем, но подразумеваемом». После такого очень краткого введения в нарративный подход мы начинали тренироваться.

Работали мы в следующем режиме: рассказчик рассказывал короткую историю в течение примерно 5 минут; далее в течение 3 минут все участники формулировали вопросы; затем все желающие по очереди озвучивали вопросы, а рассказчик и ведущий давали обратную связь по тому, насколько тот или иной вопрос являлся «хорошим». Далее, если было время, рассказчик мог выбрать один из предложенных ему вопросов и ответить на него в течение 5 минут, после чего цикл повторялся.